Шиповник и Ворон
В спасительном мраке было так тепло, что не хотелось просыпаться. Где-то на краешке сознания все еще топтались плохие мысли и страхи о том, что я что-то сделала не так, не успела, не смогла спасти магистра. Вдруг он не пришел в себя? Вдруг наркотик окончательно сломал его?
Как я смогу жить с этим?
С трудом разлепив глаза, я вначале не поняла, где я и что происходит. В голове все еще звучал голос Геранта и Ши, чьи-то хриплые крики и наставления «Цикуты».
Заворочавшись, я подумала, что меня к чему-то пристегнули, а потом, втянув носом воздух, почувствовала знакомый запах кофе и мяты. Слабый, едва различимый, но заставивший меня судорожно вздохнуть от облегчения.
Лежа в теплом полумраке, я подняла руку и уперлась ладонью в крышку капсулы регенерации. Но рядом совершенно точно расположился магистр, отчего я невольно подумала, что, наверное, умерла и уж в посмертии меня решили с лихвой наградить.
Наверное, это все сон!
Да, точно, я брежу и вижу самое реальное из всех видений.
Но магистр же вот он, совсем рядом. Если коснуться его кончиками пальцев, то я чувствую, как напрягаются мускулы под рубашкой, а горячее дыхание шевелит волосы на макушке.
– Нехорошо ощупывать спящих людей.
И голос прямо как у настоящего магистра. Ой!
Широкая ладонь пробралась под одежду и совсем уж по-собственнически прошлась по спине, буквально впечатывая меня в мощное тело. Я непроизвольно задрожала от удовольствия, а канарейка под ребрами пронзительно зачирикала.
Это точно сон. Так просто не может быть!
– Ты такая дура, Флоренс, – вдруг сказал мужчина.
– Почему это? – обиженно заворчав, я попыталась отодвинуться, но рука держала крепко.
– А если бы я не промахнулся? Кто тебе разрешал жертвовать жизнью ради меня, а?
Нахмурившись, я запрокинула голову. В полумраке его глаза мерцали, как глаза хищного зверя, поймавшего соблазнительную добычу. Тяжело сглотнув, я все-таки не отвернулась. Быть смелой – так до самого конца!
– Захотела – и пожертвовала! – буркнула я. – Это, вообще-то, мое дело!
– Ты как с начальством разговариваешь, м? Не забывайся, Флоренс.
Отчего-то это так меня укололо, что язык развязался сам собой.
– Это вы забываетесь! – Глаза защипало от злости и негодования. – Вы сами были бы не против, чтобы я вас застрелила – во имя свободы! – а как дело коснулось меня – так недовольны, – всхлипнув, я яростно вытерла слезы и, толкнув магистра в грудь, перевернулась на другой бок. – Если потребуется, я на меч еще не раз напорюсь, ясно вам? Потому что мне не все равно, что с вами случится.
– Мне не все равно, что случится с тобой.
– Значит, мы никогда не поймем друг друга и так и будем спорить из-за любой царапины.
– Царапины?! Я чуть сердце тебе не прошил!
– Но не прошили же!
За спиной послышалось злобное сопение.
– Я тебе запрещаю что-то подобное выделывать! Это приказ.
– А ни то что?!
Внезапно одна рука мужчины нырнула мне под шею и сдавила горло, а вторая прошлась по бедру и пальцы коснулись пряжки ремня. Все мысли напрочь вылетели из головы. В животе стянулся горячий узел из страха, предвкушения и странной пугающей мысли, что это все-таки сон.
Магистр себе такого никогда не позволял!
– Флоренс, – прошептал он, едва касаясь губами моего уха. – Я же знаю, как ты на меня реагируешь. И могу вырвать из твоего нежного горлышка: «Да, магистр» и «Как прикажете, магистр» – без особых усилий.
– Это… нечестно! – пискнула я, судорожно вцепившись в его руку дрожащими пальцами. – И подло!
Мужчина замер, невесомо поглаживая мой живот через ткань рубашки.
– Почему же – подло?
– Подло использовать мои слабости против меня… если при этом вам все равно.
– То есть ты думаешь, что я тут тебя глажу исключительно ради собственной выгоды?
– А разве нет?
Магистр тяжело вздохнул.
– Флоренс, если бы мне было плевать, то я бы тебя просто убил. Я мог оставить тебя в тех подземельях, понимаешь? Но я хочу, искренне хочу, уберечь тебя от необдуманных и глупых решений.
– Я ничего не пообещаю!
Я дрожала как осиновый лист и невольно сжимала бедра. Возбуждение накатывало удушливой волной, натягивало внутри раскаленную струну и заставляло стиснуть зубы, чтобы невольно не застонать.
Слишком близко! И бежать некуда. Может, удастся выскочить из капсулы? Где тут замок?
Невозможно находиться с магистром в таком… тесном пространстве.
– Флоренс…
– Вы можете отпустить меня, – прошептала я и возненавидела себя за то, как дрожал голос. – Я сейчас выйду, и все будет хорошо. Просто вы… так неожиданно… п-простите…
Я вся сжалась, боясь повернуться.
Он, наверное, подумает, что я окнчательно свихнулась!
Рука магистра сдавила мое горло сильнее и притянула ближе. Так близко, что я прижалась затылком к его щеке. Вторая рука нырнула вниз, прямо к…
– Магистр, подождите!
– Флоренс, не надо меня бояться.
– Просто… у меня сердце сейчас разорвется… я не смогу сдержаться, я закричу.
Магистр тихо хмыкнул и двинул пальцами, лаская меня через ткань.
– Ну так кричи. Я с радостью послушаю.
От стыда щеки обожгло жаром, а каждое прикосновение отдавалось покалыванием в позвоночнике. Хотелось оттолкнуть мужчину и в то же время – прижаться теснее, чувствовать каждый дюйм крепкого тела, его жар, слышать тяжелое дыхание, ощущать его, впитывать каждой порой.
Пальцы чуть надавили, задвигались в едином ритме, толкнулись сильнее – и меня выгнуло дугой от острого спазма, скрутившего низ живота.
Вскрикнув, я прикусила костяшку указательного пальца так сильно, что почувствовала во рту соленый привкус крови.
Напряжение нарастало, грозя разорвать меня на части, мужчина сцеловывал мою дрожь, прижимаясь губами к шее. Отпустив горло, он позволил мне сделать пару глубоких вдохов, скользнул вниз и сжал грудь через рубашку.
Сладкая судорога оказалась настолько сильной, что я не смогла сдержать слезы. Это было слишком хорошо, слишком остро!
Невыносимо…
– Магистр, пожалуйста…
– По имени, Флоренс, – его голос просел и охрип, отчего я только задрожала сильнее.
Чуть повернув голову, я поймала его затуманенный взгляд.
– Фэд…
Пальцы надавили сильнее, задвигались резко и жестко, а острые зубы сомкнулись у основания шеи, вышибая из меня весь дух. Содрогаясь и крича, я раскрылась навстречу сокрушительному удовольствию и только через несколько долгих секунд – или минут? – снова смогла видеть и слышать.