СТОЙ И СРАЖАЙСЯ, АНАБЕЛЛА 18+
Для читателей старше 18+ лет
Всем доброго дня!
Приглашаю вас в завершенную историю от Илоны Якимовой
Перехватить топор поудобнее и вовремя сигануть в окно – история как про попаданку, но без попаданки. Вы не сможете оторваться от книги, переживая за Анабеллу Гордон.
Шотландия, XVI век, основано на шотландской истории, в героях реальные исторические лица. Жила-была девочка – сама виновата, и теперь Анабеллу все хотят, кто-то сжечь, а кто-то и обычным образом. Порой приходится мириться со вторым, чтоб избежать первого.
Мало родиться в знатной семье, надо в ней еще и выжить. Родственники сперва выдали замуж, потом соседи попытались сжечь, как ведьму, но Белла не сдалась, поехала ко двору шотландского короля. И встретила там не только короля, но и еще разных интересантов на свою персону, из которых собрала харизматичную и перспективную команду поддержки. Один треплется, покупает платья и вкусно кормит, один дивно хорош в постели, один круто проблемы решает. И все такое развесистое кругом, включая гульфики!
Стой и сражайся, Анабелла! Особенно с тем, что тебя принимают за вещь.
Итак, в книге есть:
- Шотландия, шестнаха_головного_мозга
- реализм_головного_мозга тоже есть
- неунывающая героиня (и снова неунывающая, и снова, и опять)
- красавцы стюартовского двора (красавицы тоже)
- сам Его величество король (ну да, я немного психопат (С) Джеймс V Стюарт)
- мужчины, умеющие держать слово (но не язык за зубами (С) Бойцовый петух)
- мужчины в юбках (за юбку можно и в рыло (С) Бурый волк)
- мужчины в штанах (ну и иногда и без (С) Белокурый)
- Божечки, сколько их тут! (и всё такое вкусное… (С) Анабелла Гордон)
Так, что там было про топор?
«Отворила окно, мгновенно задохнувшись от счастья, и тут же погасла сердцем – совсем не Тоби стоял внизу, за оградой палисадника, а хрупкий паренек. Увидав, что отворилось оконце, озираясь, он ужом проскользнул под самую стену.
- Леди, как вы? Бабушка послала справиться, беспокоится о вас после всех разговоров, что идут по деревне...
Да это Шейн, внук Лорны! Богоматерь святейшая не оставила...
- А что по деревне говорят-то?
- Да что отравили вы мужа, леди, говорят, чтоб к полюбовнику бежать. Что зелье варили ему из крови летучих мышей и ноги черного петуха. Что летали по ночам от него на шабаш, усевшись в решето голяком – старая Кейтлин сама видела. Только бабушка сказала – враки всё, и меня послала узнать, не надо ли вам чего.
- Плохи дела, Шейн. Убивать меня поутру будут. Пони сможешь достать?
- Да откуда же, леди? Ваши все заперты, и дом закрыт. А Бастард спать на конюшне наладился.
- А у кого по соседству свести можешь? - и тут вспомнила она. - У меня деньги есть, я заплачу!
Зеленый кошелечек Джин грел ей душу, а может спасти и жизнь.
- Вы, главное, леди, спускайтесь, придумаем что-нибудь... Уходить вам надо.
С последним Анабелла была горячо согласна. А поскольку особо думать было некогда, приступила к действию. Велела Шейну ждать внизу, и пояс, на котором недавно вешаться почти приспособилась в мыслях, сняла и привязала к балке, что над окном. Затем стянула самую нижнюю юбку, приладила полотно на лезвие топора – даром, что старый, а ткань тут же треснула. Так и порвала на широкие ленты, иногда замирая, чтоб прислушаться: не заметил ли кто внизу ее шагов и возни? Но спали, как убитые, понадеялись, что заперта, никуда не денется. Связала тряпки одну к другой, приладила к поясу, выглянула в окно – над холмами показалось еще не розовое, но самый край голубого. Время текло стремительно, не в пользу Анабеллы, леди Кабрах. Юбки подвязала выше колен последним обрывком и решительно свесилась в окно. Внизу, всё поняв, еле слышно охнул Шейн.
- Леди, - сказал одними губами, - тут по стене плющ...
Плющ, старый, как ее покойный муж, врезался плетями в руки, кожа слезала от тряпичной веревки, режущей не хуже плетей. Но жизнь была куда привлекательней целой кожи ладоней. За два фута до земли ее подхватил Шейн, но первым делом Белла сунула ему в руки поклажу:
- Вот, топор возьми... Пригодится.
- А это что у вас?
- А это мои кроли! Мех! Он хороший, им, скотам, я его не оставлю.
- Куда вам теперь, леди? Дирк у меня есть, я провожу.
- Сколько тебе лет, Шейн?
- Тринадцатый, - и в ответ ее понятному взгляду так и взвился. - Я мужчина! Куда вам?
Какой хороший вопрос!
Кроличьи шкурки лежали за пазухой, щекотали шелковистыми волосками, грели – больше грели Беллу внутри, чем снаружи. Снаружи был вязкий ранний рассвет, и отсыревшее мигом от росы платье, и мокрый подол, бьющий по ногам. Она не знала, где живет Тоби, и дорогу бы туда не нашла. Самого его дожидаться – можно дождаться, что заживо в доме спалят. В защиту отца Ионы после проповедей его она не особо верила поротой задницей. И только одно место в Шотландии когда-то называла домом».
Так, что там было про танцы?
«И где-то над головой ее после приветствия чете Хантли, брошенного по-родственному небрежно, весело прозвучало:
- Кто эта красотка, Джордж? Почему я ее не видел?
Потому что сидел в Эдинбургской тюрьме, надо полагать – о заточениях Босуэлла общим счетом два с половиной года болтали немало – а потом ошивался на Границе, обирая сассенахов. Джорджи как будто даже смутился, словно хотел тотчас отослать ее от себя, отказаться от родства:
- Это? Это… Леди Мёрдок Гордон Кабрах, моя кузина…
- В счастливом супружестве, я полагаю?
А говор у него мягкий, голос тягучий, как мёд, не то что бархатный, а прямо атласный на некоторых словах. Мороз по коже, как представишь, как он…
- Вдова, - отвечала Белла, поднявшись из реверанса, скромно потупившись.
- Как прискорбно, - и так взял паузу, что колени у нее сами собой ослабели. – Мои соболезнования, леди…
Да что же это такое-то! Никогда, никогда при дворе Анабелла Гордон так не робела в присутствии красивого мужчины. Стой и сражайся! А тут… подняла глаза и встретилась взглядом с Босуэллом. И пропала. Синие очи его, миндалевидные, точно у змея, и столь же искусительные, сощуренные – смеялись. Вот же стервец! Понял, всё понял! Что она его мысленно не только осязала, но и почти уже восприняла. Да ему, наверное, в привычку такое, сукину сыну бесстыдному.
- Танцуете, леди? – спросил сукин сын тем временем, улыбаясь. – Могу я вас пригласить?
- Меня бы спросил, - проворчал на это Джордж, на кузена зыркнув.
- А ты бы мне отказал? – хохотнул Белокурый. – Ну, Джорджи, что ты, право слово! Ведь леди не против, вижу!
Леди была так не против, что истинно не знала, как дышать. Господи, помоги хотя б ответить, хотя б шагнуть, раз руку протягивает.
Так. Ногами переступить раз и два. Принять ту руку, только на нее и смотреть, на перстень с крупным рубином на безымянном пальце, на сами пальцы, на слишком изящную для такого высокого мужчины кисть, и думать… нежна ли эта рука к женскому телу?
Анабелла Гордон очень хотела ругаться на себя саму простым горским гэльским, да ведь нельзя, хоть и не поймет. Ах, нет, поймет, этот черт по-гэльски знает отменно, сам Хантли и научил некогда.
- Что ж молчите, леди Кабрах? – ехидно молвил черт через шаг, уводя от кузена, улыбаясь краешком губ. – Я вам не мил? Гэльский язык проглотили?»
Леди Анабелла Гордон Кабрах и ее лейтенанты:
Так и живем. И ничто нас в жизни не может вышибить из седла (С).
