Проклятый повелитель песка. Анонс моей новинки

Друзья, я уже рассказывала про свою новинку, которая стартует 7 апреля. 

И вот!

И отрывочек в целях заманухи:

Я знала, что идти на кафедру утром – плохая затея.

Перед занятиями преподаватели хотели пить кофе, а не принимать магистрантов. А тот, кого я собиралась подкараулить, терпеть не мог, когда его беспокоили в нерабочее время, он даже пересдачи не назначал.

Но выбора не было. Я и без того нарушила все мыслимые и немыслимые правила: прошла в нерабочее время, подкупила вахтера, чтобы мне сообщили, как только профессор будет на месте, и собралась цепляться с нему с личными вопросами. Радость одна: я уже получила диплом, и меня могли вышвырнуть, но не отчислить.  

Постучав, я повернула ручку и толкнула массивную деревянную дверь:

– Левиафа…

– Впервые вижу, чтобы девушка отказывалась от принца! – донеслось с кафедры, и я невольно застыла, вслушиваясь в незнакомый голос. – Что она тебе сказала? Очередные бредни про неземную любовь?!

– Граф, я не знаю, что думать! – ответил этик. – Третья кандидатура за месяц! Они все влюбляются по уши, скоропостижно выскакивают замуж, а если и нет, то в их жизни появляются бывшие! Наверно, нам проще нанять проститутку…

Я затаила дыхание. Стук в дверь на кафедре, кажется, не услышали – преподаватель по этике и его гость были слишком увлечены беседой. Что делать? Представив, как скорый на расправу Левиафан Михаэлевич выгоняет меня за подслушивание, я потянула на себя дверь… и вздрогнула от резкого щелчка.

Разговоры про принцев и проституток и мгновенно стихли. Я замерла посреди коридора, сражаясь с желанием позорно сбежать.

Спустя секунду дверь распахнулась, и на пороге возник преподаватель по этике: сонный, недовольный, растрепанный. Он был без учительской мантии, в черном свитере под горло. Отросшие серые волосы, обычно собранные в аккуратную косу, рассыпались по плечам. Этик потер глаза костяшками тонких когтистых пальцев и хмуро взглянул на меня:

– Полвосьмого утра! Здравствуйте, Сильвандир! Я был уверен, что избавился от вашего курса две недели назад!

Краска бросилась мне в лицо. Ощутив себя магистранткой на пересдаче, я замямлила извинения.

– Все, хватит, я не сержусь! Ближе к делу, пожалуйста, я очень занят. Граф, минуту! – профессор закрыл за собой дверь, прислонился к ней спиной и сложил руки на груди.

Черные когти на пальцах смотрелись как маникюр. Я задумалась, что впервые стою так близко, что могу ощутить запах его одеколона. Но и в обратную сторону это тоже работало: Левиафан Михаэлевич явно разглядывал старый шрам у меня на щеке.  

О! Там было, на что посмотреть! Старый ожог изуродовал верхнюю треть щеки, висок и часть лба – счастье, что не задело глаз. Шесть операций почти не исправили ситуацию, лишь добавили новых шрамов на моей пятой точке. Сегодня я, как обычно, замазала ожог косметикой, но вблизи все прекрасно просматривалось.

– Левиафан Михаэлевич, я хотела попросить вас о помощи, – неуверенно начала я. – Но это не по учебе. Моего папу решили уволить…

– А тебе точно ко мне? Профессиональное право преподает Констанси.

Этик перестал изучать мой шрам и взглянул в глаза, строго и серьезно. Вздохнув, я призналась, что уже была у Констанси, и тот сказал, что законные методы в нашем случае не сработает. Отец серьезно проштрафился, и единственное, что может помочь – это заступничество высокопоставленного лица. Желательно такого, у которого есть связи в Департаменте Наказания.

На мой вопрос, не знает ли он, к кому обратиться, Констанси без колебаний назвал преподавателя этики. «У этой когтистой сволочи точно есть связи», – сказал профессор, – «иначе бы его давно выперли». Но это я, конечно же, опустила.

– Скажи сначала, что именно у него случилось? Надеюсь, там не несчастный случай с летальным исходом?

Мне было не до шуток, но губы сами растянулись в улыбке:

– Вы не поверите, но…

Я начала говорить. Левиафан Михаэлевич слушал внимательно и даже не закатывал глаза, но в конце не выдержал:

– И после этого я должен просить за него, как за родного?! Ладно, но это будет не безвозмездно. Мне нужна помощь в одном важном деле, и ты идеально подходишь. Идем.

Он открыл дверь на кафедру и опустил тонкую когтистую руку мне на плечо – так, словно я собиралась сбежать:

– Надеюсь, ты ничего не имеешь против проклятых принцев?

Скоро