Он крылат, только я бескрыла! © Мельница

Нельзя просто так взять и пройти мимо книги, которая названа так же, как и одна из моих любимых песен. Вот я и не прошла.
И с первой же страницы пребывала в шоке.

Тисса – героиня всей истории. Предгорье, место, где обитала она и все её близкие, находится под властью чудовища-Ветра. Он многие века мучил местных, забирал у них всё, что заблагорассудится, без спросу и без оплаты. И отец её, что примечательно, не вояка, а просто благородный купец с кинжалом, решил избавиться от тирана, да не смог. А победитель возжелал жену побеждённого. Пятнадцатилетняя тогда Тисса молила сильных мужчин помочь, защитить, вот сил у них нашлось лишь на то, чтоб тащить обессиленную "награду", да придержать саму девушку. Но напрасно. Она предложила себя вместо матери.

Вот я и задумалась: у кого в наше время хватит мужества предложить забрать саму себя вместо другого, пусть и близкого человека? Тем более в пятнадцать-то лет! А тогда этого было

достаточно, чтоб защитить тех, кого любишь, кто остался в живых.

Умом я понимала, что в те времена, о которых пишет Даха Тараторина, иначе и нельзя. Однако не могла не впасть в шок от самоотверженности.

А Ветер согласился, но дал ей пять лет до взросления. И одарил меткой невесты, чтоб не сбежала. Тисса же и сбежать не смогла бы, ибо родная мать заперла её в доме, практически не выпуская во внешний мир. И давила на чувство вины, травя душу словами "А о матери ты подумала?"
И лишь позже, по ходу чтения, станет понятна их полная подоплёка...

Спустя отмеренный срок монстр местного разлива забирает свою наречённую, прошедшую все обряды невесты (восемьдесят восемь раз провести гребешком по волосам...), обряженную в ритуальный свадебный наряд, под которым был спрятан найденный на кухне самый острый нож. Тисса не собиралась идти на закланье покорно – ведь, по слухам, прежние невесты Ветра не возвращались из его обиталища.

Тисса упряма, своенравна, остра на язык, имеет твёрдый характер. Её мысль проста: если чудовище всё равно утащит её в своё логово на вершине горы, то горько пожалеет. Испортить ему жизнь, вывести из себя, не даться ни живой, ни мёртвой – звучит как план.

Только прилетел за ней не тот, который победил её отца. Похож, очень даже, но помоложе.

Ветер – это стихия, принявшая вид человека. У него есть лицо, голос и – о боже! – чувства и эмоции, которых Тисса не ожидала увидеть у того, кем испокон веков пугали её сородичей. Увы, её план не осуществляется.

Девушка пытается сбежать, затем просто выбесить Ветра до такой степени, чтобы он сам её выкинул. Тисса кидается в него сапогом. Ветер в ответ – холодным сквозняком, от которого зуб на зуб не попадает. Она отказывается есть его угощения. Он в ответ – молчаливое, обиженное завывание за окнами.

Но выдворить назойливую гостью он не может по причинам, которые раскрываются по ходу сюжета. И им приходится сосуществовать.

Их общение – это постоянные подколы, искры, попытки переспорить, переиграть друг друга. И где-то между этим рождаются нежность и робкие попытки заботы друг о друге, которые пробивают даже вековую ледяную корку отчуждения Ветра как образ и жителей Предгорья...

И тут появляется одна особенность. Ветер называет Тиссу "любимая". Сначала - с откровенной язвительностью, как плевок в душу, как насмешка над самой идеей, что эта драчливая девка может быть ему дорога. Тисса бесится, требует называть по имени. А он всё равно. Словно дразнит. Или проверяет границы. А вот потом... Когда именно случилось это "потом", не понимает никто. Даже сама Тисса так и не уловила тот момент, когда его "любимая" из издёвки превратилось в правду. Просто в какой-то момент оно перестало резать слух, а начало согревать. По крайней мере маня, как читательницу. И это сделано настолько невесомо, что замечаешь разницу далеко не сразу. Ветер не произносит пафосных признаний – он просто продолжает называть её так же, как в первый день. А меняется всё.

Не скажу, что чтение давалось мне легко. Нередко в процессе я делала перерывы, дабы остудить злость и утихомирить желание прибить героев. Тиссу – за её "сначала делаю, потом думаю". Потому что иногда её действия переходит все границы разумного, и хочется тряхнуть её за плечи. А самого Ветра – за его чрезмерную язвительность, вызывающую отторжение. Он словно специально лезет на рожон, провоцирует её, а потом обижается на ответку. И сидишь, прикрыв книгу, думаешь: "Да поговорите вы нормально!" Но в этом, наверное, и есть живость героев – оба колючие, оба боятся сделать первый шаг, оба прячутся за насмешками, потому что произнести вслух, что на сердце – страшнее, чем угодить в самую страшную грозу.

Эта история читается как старинное сказание, которое рассказывают у умиротворяющего огня, пока за окном воет ветер. В ней есть и мелодичная напевность, от которой сладко щемит душа, и просторечные фразы, свойственные обычному люду.

Атмосфера передана гениально. Холод скал, пронизывающий ветер, многие пустующие комнаты в обители Ветра, где живут только четверо (сами герои и двое помощников) – всё это ощущается кожей. А потом постепенно, по чуть-чуть, в эту пустоту проникает тепло – когда сами герои проникаются друг к другу пониманием.

Обряды, поверья – они здесь продуманные, изящно вплетённые в канву повествования. И ритуал распускания пучка невесты в брачную ночь, и путь к празднеству Зеленой ночи, когда танцующие прячут лица под масками.

– Ведь в маске всякий чувствует себя свободнее.
– Зелёная ночь не надевает маски, она снимает их.

И как тонко в повествование вплетается тема того, насколько неприятными могут быть близкие:

– Ха-ха, я знал, что не ошибся в тебе! Всегда готов напасть на малосильного, да?

И отдельное, личное удовольствие – находить в тексте отсылки к одноимённой песне. Они не лежат на поверхности. Но иногда мелькнёт знакомый образ, иногда героиня произнесёт фразу, от которой внутри что-то щёлкает и внутренний голос тихо напевает:

 "Распускает тугие косы под масличной юной луною". 

Строки не подаются явно, они вплетены в ткань повествования так же естественно, как сам ветер вплетён в этот мир. И когда я находила очередную – улыбалась, потому что это как встретить старого друга в незнакомом городе. Неожиданно, тепло и немного волшебно.

Большое спасибо Дахе Тараториной – за осознание того, что монстра из кого-либо может сделать не он сам, а людская молва, мнение о нём и искусственно взращённый страх. И за то, что и у ветра есть внутренняя сторона, та, которая окажется сухой и защищающей.