- Нет бумаги и нет и другой бумаги, где я прописан как крепостной. Ничей я.

- Так, ты значит платишь за мою доброту? Я к нему со всей душой, от барина прикрываю, он бы давно тебя в деревню сослал. - прошипела она, и вновь попыталась влепить затрещину, от которой я вновь увернулся.

- Не может твой барин в деревню меня отправить, вольный я. 

- Бумагу покажи?

- Нет бумаги и нет и другой бумаги, где я прописан как крепостной. Ничей я. 

- Все чьи-то, а ты ничей. - в очередной раз взвизгнула Тоня и все таки схватила меня за ухо. - Как пирожки тискать и кашу ложкой хлебать на кухне так ты чей. А ну быстро за водой к проруби ступай.

- Со Степаном?

- Нет с ведрами и коромыслом, некогда Степану. А мне вода нужна, в кадке на дне осталось и поживее. 

- Иду, не серчай, а то цвет лица портится и сморщишься вся как изюм. - сказал и выскочил за дверь.

- Я тебе сейчас, покажу изюм, нашелся тут! - взвизгнула Антонина.

- Тосечка, ты, как всегда, прекрасна. - остановился посередине двора и поклонился кухарке. Захватил у дома ведра и побежал на реку. Мороз щекотал щеки и пробирался сквозь тонкую телогрейку, но я был рад и этому, к сегодняшнему дню к меня слишком много накопилась в памяти дней, когда было значительно хуже. И сейчас благодарил бога, за каждую ночь в тепле, за сытый желудок и возможность жить.

https://litgorod.ru/books/read/47536?chapter=33&page=1