Надежда Соколова. Миледи Анастасия и зачарованный замок

На Земле я трудилась модельером – ну, скажем так, не в «Шанель», а в крошечной мастерской, но я гордо именовала это «творческой лабораторией». До известных собратьев и сосестер мне было далеко, как от этого замка до ближайшей деревни с нормальным трактиром. Но оригинальностью мои наряды все же отличались – например, я любила вшивать в подолы потайные карманы для носовых платков и мелких артефактов, чем приводила клиенток в восторг, а портных – в легкое замешательство. И спросом пользовались, особенно среди тех дам, которым надоело выглядеть как все остальные леди с одинаковыми рюшами.

То платье, в котором я собиралась появиться перед гостями, было сшито по моим эскизам – я лично подбирала каждую нитку, чтобы оно не просто висело, а жило своей собственной жизнью. В меру закрытое, относительно длинное, в этом патриархальном мире оно должно было вызвать фурор среди обоих полов: мужчины бы оценили декольте, женщины – изящный крой. На это я и рассчитывала.

Мы с матушкой заключили негласное соглашение: я ищу жениха, но параллельно торгую собственными нарядами – она обещала прикрывать меня перед батюшкой, пока я буду развешивать образцы на манекенах. А может, и открою свое модельное агентство – с выездными показами, местными эльфийскими манекенщицами и обязательным фуршетом после. Батюшка был не в восторге от такой перспективы, но противоречить нам, своим женщинам, поостерегся – он еще помнил тот случай, когда матушка превратила его любимые тапочки в кактусы за одно лишь критическое замечание о её новой шляпке.

Так что здесь и сейчас, в свой первый выход в свет, я собиралась показать товар лицом – и не только свое собственное лицо, но и каждый стежок, каждую складку, каждую блестящую пуговицу, которые я собственноручно пришивала до полуночи под ворчание Лиски. И, возможно, обеспечить себе клиенток из числа высшей аристократии – тех самых дам, которые смотрят на тебя сквозь лорнет и оценивают не столько тебя, сколько твой подол.

Я спустилась в холл по широкой мраморной лестнице, накрашенная так, будто собиралась на обложку местного «Вога», с прической на голове, которая держалась на честном слове и двадцати невидимых шпильках, в чудесном нарядном платье, переливающемся при каждом шаге так, что даже вампиры прищурились. Народ, собравшийся перед лестницей, мгновенно затих, увидев меня – и это была та самая тишина, когда слышно, как орк нервно сжимает бокал, а эльфийка прикидывает, сколько таких же платьев закажет на следующей неделе.