Маркиза из усадьбы Карантар - новинка!

Я вошла в холл, и фальшивая, широкая улыбка сама растянула мои губы. Отработанный до автоматизма жест.

Гости появлялись в холле широким речным потоком.

Дядюшка Бертран, самый старший в роду, с влажным рукопожатием и одышкой.

— Дражайшая племянница, как сияет твой дом! Право, как сияет!

— Рада видеть вас в добром здравии, дядюшка. Проходите, пожалуйста, вас ждет место у камина.

Оно самое дальнее от общего стола и сквозняков, но вы этого не оцените.

Тетя Марго, вечно с двумя незамужними дочерьми.

— Ах, вот она наша счастливица! Посмотрите, Анна, Клара, какую ткань может позволить себе самостоятельная женщина.

— Тетушка, вы слишком любезны. Девушки, вы просто цветете. Прошу чувствовать себя как дома.

И не пытайтесь рыскать по усадьбе в поисках холостых управителей.

Кузен Гарольд, с потухшим взглядом и потрепанным камзолом.

— Кузина. Усадьба в порядке? Скот?

— Все в полном порядке, кузен. Овцы дали отличный приплод. Поговорим после еды.

Нет, Гарольд, я не дам тебе денег на новую команду. Опять прогоришь.

Младшая сестра Лия, уже с тремя детьми, четвертый на подходе.

— Милая! Здорово тут у тебя все! Малыш, не тяни скатерть!

— Лия, дорогая. Какие славные ребята. Для них в саду подготовлены игры.

И няньки, которые не дадут им разнести мою библиотеку.

Двоюродный брат Эдвин, с масленой улыбкой.

— Кузина! Ты — зрелище, услаждающее взор! Благородный сокол в золотой клетке своего богатства!

— Эдвин, твои речи — как всегда, музыка. Вино ждет тебя».

Пей и помалкивай. Твои комплименты пахнут долговыми расписками.

Тетушка Агата, остра на язык.

— Платье новое? Цвет, конечно, мрачноват для твоих лет. Но на твой вкус…

—Стараюсь держать марку, тетя. Вам, кажется, нравится более яркое? В следующем году сошью себе алое.

Ни за что.

И так далее, и тому подобное.

Я кивала, улыбалась, касалась протянутых рук, повторяла имена — благо, память на клиентов была тренирована. «Как мило, что вы приехали». «Проходите, не стесняйтесь». «Да, погода стояла прекрасная для пути». Пустые, ритуальные фразы, социальный шум, заглушавший назойливое хлопанье двери.

Я ловила в глазах одних расчет, других — усталую покорность, третьих — жадное любопытство. И за каждой улыбкой мысленно ставила галочку: одного приняла, двадцать девять впереди. Работа пошла.