Извинения приняты. Бонусный рассказ к книге "Другая история Золушки"

Бонус к книге "Другая история Золушки"
Осторожно, спойлеры  Друзья, рассказ предназначен тем читателям, которые уже прочитали книгу. Если вы еще не читали, но планируете, не заглядывайте в текст, иначе рискуете поймать жирненький спойлер! 



Мама была не в духе. Это запросто можно было понять по тому, что она с утра затеяла уборку в загородном летнем особняке. Особняке, где к ее услугам сотня угодливых слуг, ожидавших даже не слова — одного кивка головы, чтобы броситься на помощь.
Но мама делала вид, что не видит горничную Джейни, что время от времени смущенно заглядывала в приоткрытую дверь и глядела на пыльную тряпочку в маминых руках словно на улику, изобличающую служанку как преступницу. Ведь уборка дома — прямая обязанность Джейни. Джейни, а вовсе не будущей королевы Соларина, которая, мурча под нос песенку и усадив на бедро братика Рэя, Кристиана, протирала корешки книг.

Рей сидел за столом, слишком широким и высоким для него, ведь это был рабочий стол в кабинете папы, и прилежно выводил закорючки в прописи. Маму он старался не отвлекать. Он очень любил мамулечку, но когда она не в духе, лучше ее не трогать. Мама не ругалась, но смотрела так, что и папа — Рей это точно знал — готов был спрятаться под кровать от ее прожигающего насквозь взгляда.

Рэю заранее было жалко папу. Он провинился. Он должен был вернуться из Нов-Куарона в загородное поместье еще вчера вечером, но так и не появился, только прислал записку: «Задерживаюсь до утра. Дела. Люблю, целую в носик. Рэю сладкого не давай, он опять покрылся сыпью». Рей почесал руку и ухо, вспомнив о сыпи. Эх, папа, папа! Про красные пятна на его руках он помнит, а вот про то, что вчера была годовщина их с мамой первой встречи, — забыл.

Мама же почему-то очень любила годовщины. Годовщина встречи. Годовщина «той самой пятницы». Рей не знал, что имелось в виду, но эти три слова всегда произносились со значением, а руки родителей будто сами тянулись навстречу друг другу. Годовщина свадьбы. Вчера мама собственноручно приготовила ужин, накрыла на стол, зажгла свечи, а вместо папы посыльный доставил листок бумаги…

Рей как раз выводил закорючку, похожую на рыболовный крючок, когда в коридоре послышались шаги, спустя мгновение на пороге нарисовался папа: ему пришлось нагнуться, чтобы не стукнуться головой о притолоку. Папуля держал в руках корзину с фруктами и вид имел покаянный. Видно, осознал всю меру и глубину собственной вины.

Он прочистил горло и начал:

— Всем привет! Елочка!..

Мама поправила Кристиана, сидящего на бедре, поистине царственным жестом, точно это был не десятимесячный младенец, а символ королевской власти. Кристиан, мусоливший краешек маминого фартука, надетого в честь уборки, загулил и потянул к папе руки, но мама сделала вид, что в кабинете кроме нее и сыновей никого нет. Даже не посмотрела на папу. Обиделась. Сильно.

Нужно срочно что-то предпринять. Мама всегда говорила Рею, что искреннее извинение искупит любой проступок. Папе просто надо извиниться. Искренне. И для надежности — раза три.

— Извини, пожалуйста. Вчера задержался на совете допоздна, потерял счет времени. Я помню о нашей годовщине знакомства. Как не помнить! Ты еще сказала, что у меня маленькая голова!

— Но широкие плечи, — фыркнула мама, все еще дуясь.

Рей зажмурился и тихонько, совсем чуть-чуть потянул нить времени, отматывая ее на пару секунд назад для папы, но не для мамы. Ведь Рейвен уже решил, что одного извинения будет мало.

Папа тряхнул головой, моргнул и сказал:

— Извини, Елочка. Клянусь, я не нарочно. Вчера задержался на совете…

— Ро, ты только что… — растерянно проговорила мама.

Так-так, быстренько мотнем время назад!

— Извини! — воскликнул папа: он заметил в глазах мамы и в выражении ее лица нечто странное, но объяснил это обидой. — Прости, пожалуйста! Обещаю, подобное не повторится! Сколько там у нас годовщин? Все внесу в ежедневник, вызубрю наизусть, и секретарю поручу вызубрить! Задержался вчера на совете и…

— Роэн, ты ведешь себя странно!

Ой! Скорее мотнем назад! Родители не обращали внимания на Рейвена, притихшего за столом, а ему только того и нужно.

— Изви… — снова начал папа.

Мама ойкнула и схватилась одной рукой за сердце, другой удерживая Криса. Папа, который, как он полагал, только что зашел в дверь, не знал, что и думать. Почему любимая жена вздрагивает и пугается при виде него? Неужели он так сильно ее обидел?

Папа со всего размаха опустился на одно колено.

— Эль, прости! Такого больше не повторится! Не пугай меня, Елочка. Чего ты себе вообразила?

— Это ты меня пугаешь, Ро! — дрожащим голосом произнесла мама.

Потом вдруг замерла. Молча вручила Кристиана папе — братик сразу радостно загулил и пошлепал папу ладошкой по слегка небритой щеке. Она обернулась и, прищурившись, посмотрела на Рея, а тот сполз на стуле, стараясь стать как можно менее заметным.

— Рей, малыш, что ты делаешь? — нежным голосом спросила мама.

— Ничего, — пискнул он.

— Ты опять балуешься со временем, сын? Разве ты не помнишь, о чем мы говорили?

Рей помнил, поэтому сейчас ему сделалось невероятно стыдно. Он уже обещал родителям не тянуть за ниточки времени, каким бы соблазнительным это ни казалось. Пока у него получалось отматывать время всего на несколько секунд назад, но как же это было здорово!

— Я больше не буду! — воскликнул он. — Клянусь! Извини меня, пожалуйста!

— И меня извини, — присоединился под шумок папа, который еще ничего не понял, а когда поймет — стоять Рею в углу до обеда, как пить дать!

Мама заправила за ухо выбившийся локон. Посмотрела на сына. На мужа. Вздохнула и сказала:

— Извинения приняты.