История моей бабушки-блокадницы

Война – тяжелое время для всех людей. Особенно тяжело приходилось в войну детям. Моя бабушка – Курочкина Лидия Андреевна (в девичестве Голубева)  к началу войны была ребенком, ей было всего 15 лет. Она прожила долгую жизнь, но к своим 90 годам она уже не могла разговаривать. Они никогда не говорила о блокаде, но от  мамы я знаю несколько историй о том, как проходило ее детство в блокадном Ленинграде.

Они жили в доме, который им предоставил завод «Красный Октябрь», который находится около площади Мужества. В самом начале войны, при первых же бомбежках этот дом был разрушен. В то время бабушки и ее семьи не было дома, все прятались в бомбоубежищах. При этой бомбежке они выжили, но потеряли дом и все вещи.

После этого от того же завода, на котором работали ее родители, им выделили недостроенный деревянный дом на окраине города – в Озерках. Тогда на этом месте не было высотных зданий, лишь вереница деревень и поселков городского типа.

Приехав на новое место жительства, они были удивлены тем, что бревна, которые предназначались для строительства их дома грузили на машины и увозили. Оказывается, все возможные строительные материалы увозились на нужды фронта. Таким образом они должны были сами срочно находить материал для того, чтобы достроить дом.

Прабабушка жила в многодетной семье, у нее было три старших брата, она была самая маленькая в семье. Еще до начала войны умер самый старший брат. Второго забрали на фронт, он присылал письма, но только до того момента, пока его часть не оказалась в Новосибирске. После сражений под Новосибирском, писем от него больше не было. До сих пор он считается без вести пропавшим. Третий брат работал на заводе «Красный Октябрь», на котором работали их родители еще до начала войны.

Писем от оставшегося в живого старшего брата ждали с нетерпением. Каждый раз, когда почтальон опускал письмо в железный почтовый ящик, привинченный ржавой проволокой к калитке, в груди у всех замирало сердце. Ежедневно в деревню Озерки приходили похоронки – письма, которые сообщали о смерти родственников. Поэтому получить письмо было не приятным событием, а чаще всего трагическим.

С замиранием сердца люди вынимали треугольные письма, приходившие с фронта. К сожалению, у нас не сохранилось ни одного фронтового письма, все они были утеряны. Самое запоминающееся письмо было тем, которого они не получили. С братом была договоренность раз в неделю отправлять письма. Поэтому каждую неделю родные ждали письма с фронта. Но тот день, когда почтальон прошел мимо их калитки, не положив долгожданного треугольника в ящик, моя бабушка помнила всю жизнь.

Самое страшное – это не известие о смерти, а неизвестность. Несколько месяцев провела семья прабабушки в ожидании хоть какого-нибудь сообщения о жизни их брата и сына. Только через два месяца пришла похоронка. В бою под Новосибирском он был объявлен пропавшим без вести. До сих пор никто не знает где он похоронен.

Талоны на хлеб выдавались на всю семью. Но силы, чтобы ходить за хлебом, были только у прабабушки. Брат, единственный из мужчин, оставшийся в городе, работал на заводе и каждый день с утра до ночи проводил на работе. Прижимая к груди карточки на всю семью, Лида шла через весь город к пункту выдачи хлеба. Получив минимальный паек, она прятала хлеб по плащ, стараясь не показывать его прохожим.

Люди голодали, еды на всех не хватало, поэтому отобрать хлеб у подростка могли легко. Вот так осторожно пробираясь по городу, не привлекая внимания, доходила она до дома, где ее ждала семья. А семья у нее была большая.

Кроме матери и брата, в доме осталась жена одного брата, которая ждала ребенка, и невеста второго брата. Так, к середине блокады родилось двое ее племянников. Нужно было питание, чтобы выжили и дети, и их матери.

Поэтому Лида часто ходила на колхозные поля, собирала с одноклассниками картошку и капусту, в лесу собирала травы, грибы и ягоды. Из них она помогала матери и невесткам варить похлебки и жарить травяные лепешки. Они были самые вкусные, особенно, если в них можно было добавить грибы или ягоды. Одни были сытным блюдом, другие были как сладкий десерт. Сахара тогда совсем не было и сладкие ягоды заменяли детям конфеты.

Во время войны все дети становились взрослыми. Ответственность, возложенная на детские плечи, была слишком сильна. Но дети блокады, которые выжили, стали сильными духом, добивались многого. Всю жизнь прабабушка Лида была сильным человеком, ведущим вперед, не дававшим сдаться, способным свернуть горы.

Она выросла и стала учителем. Совсем как та учительница, к которой она заходила в класс до войны. Ее ученики помнят о ней до сих пор. О том, что она всегда могла решить любую проблему, никогда не оставляла без помощи и делала все возможное, чтобы дети смогли получить то, что упустили в свое время дети войны.

Словами сложно передать то, что испытывали люди, находясь в фашистском окружении. Особенно дети, ведь у детей свое, особое понимание происходящего. Поэтому я хочу перенестись в то время, когда моя бабушка была ребенком и посмотреть на блокаду ее глазами.

------------------------------

Солнце светило ярко, на деревьях щебетали птицы. Казалось, обычный октябрьский день, будто нет войны, все братья дома, живы и здоровы. Лида выскочила из дома, на ходу заплетая длинную косичку.  Нужно было бежать к школе, оттуда всем классом они должны были идти к сельскохозяйственному полю, собирать капусту.

Когда фашисты окружили город, весь урожай еще лежал на полях. Поэтому перебои с продовольствием компенсировались походами на ближайшие поля и сбором картошки и капусты, которые росли недалеко школы. Лида с одноклассниками часто забегала на это поле. Картошку копать было тяжело, нужно было тащить тяжелую лопату через всю деревню, да так, чтобы родители не увидели. Лида любила капустное коле. Круглые кочашки смотрели своими взлохмаченными головками в небо, весело размахивая кучерявыми лопухами на ветру.

На фотографии прабабушка со своими одноклассниками. На фото она во втором ряду сверху вторая слева.

- Лида, ну что ты опаздываешь! – прокричала белокурая Машка, увидев, как Лида выскочила из-за угла и вприпрыжку подбегала к школе.

- Да я чего, я ничего. Брат не уходил никак.

- Ясно. – принял оправдания Мишка, вожак их маленькой стайки. – Пошли, а то совсем темно будет.

Двое девчонок и трое мальчишек отошли от школы, планируя с какой стороны лучше подойти к школе. Выйдя за границу деревни, они наткнулись на местного сторожа Ивана Данилыча. Опираясь на палку, он медленно шел в сторону деревни.

- Эка, куда это вы собрались? – спросил он, преграждая ребятам дорогу.

- На поле, капусты собрать. – сказал Лешик, пытаясь проскочить мимо старика.

Тот преградил ему путь своей тростью.

- Нельзя туда. На поле больше не ходить! – строго проговорил Данилыч, пытаясь с другой стороны не пустить девчонок.

- Почему это? – недовольно проговорила Маша, успевшая проскочить мимо и теперь ждавшая ребят неподалеку. – Всю капусту разобрали?

- Немцы там. Летают на самолетах и обстреливают поля. Нельзя ходить. Заградительные отряды с той стороны поставили, чтобы из Мяглово не бегали. Так что идите, идите. – стал подталкивать он ребят обратно к деревне.

- Ну ладно, - Ленька подмигнул остальным, - раз дело такое, пойдем на озеро, там посидим немного.

- Конечно, на озеро, так на озеро. – качал головой Мишка, - пойдемте, девчонки.

Ребята свернули в сторону озера, специально говоря о том, как сегодня хорошо будет посидеть около озера. Когда старик скрылся за домами, мальчики остановились.

- Пошли обратно, - махнул рукой Мишка.

- Но там же немцы. - забеспокоилась Лида. - Слышал, что Иван Данилыч сказал?

- И что Данилыч, вечно он байки травит. А  так хоть капусты наберём. Тебе дома кормить никого не надо?

Лида потупилась. Действительно, дома ее ждала целая семья. Брат, который целыми днями проводил на заводе и сильно уставал, и две снохи, жена брата и невестка второго брата, ушедшего на войну, и родители. Капусту, действительно, необходимо было достать, но вот ослушаться взрослых она не решалась.

Но ярко-зеленый подол Машиного платья уже скрылся за кустами, а Мишка, высунувшийся из веток ивняка, призывно махал рукой. Лида решилась и побежала догонять ребят.

Большое колхозное поле располагалось между двумя ельниками. По бокам от поля росли высокие ели, скрываясь среди густых кустов, которые теснились вдоль рядов капусты. Пригибаясь, чтобы не попасться патрулю, выставленному вокруг поля, ребята пробрались к самой кромке леса. Из-за кустов хорошо просматривалось поле и кочаны капусты, уже покрывшиеся первым морозным инеем.

- Сколько добра пропадает, - прошептала Лида на ухо Маше. – Померзнет все.

- Ничего, не успеет, - с другой стороны шепнул ей Ленька. – Смотри, на той стороне тоже собрались капусткой полакомиться.

По ту сторону поля из кустов выглядывали несколько женщин и мужчин, озираясь по сторонам.

- А ну стоять. – раздался сзади грубый мужской бас.

Ребята замерли, боясь пошевелиться и обернуться.

- Сказано же было всем. По домам сидеть и по полям не шастать.

Лида несмело повернула голову и увидела перед собой солдата, в каске и желтой военной форме. Автомат был сброшен с плеча и черное дуло смотрела на ребят.

- Дяденька, вы чего. Мы же просто за капустой пришли. – Мишка старался казаться смелым, но голос его предательски дрожал. – Мы же свои.

- Свои старших слушают, а не по полям бегают. Не велено на поле ходить – не ходи. – помахал он автоматом в сторону. – Идите домой.

- Так вон те же, - махнул Ленька головой на противоложеную сторону поля, - тоже пришли. Все и соберут.

Солдат посмотрел туда, куда показывал мальчик и невольно скорчился. Неожиданно из кустов, где прятались люди, двое мужчин, пригибаясь побежали по полю. Голыми руками срывали они кочаны, выдирали из замерзшей земли кочерыжки, засовывали кочаны за пазуху и бежали к следующему.

- Куда, ну куда. – процедил сквозь зубы солдат, смотря не на нарушителей порядка, а куда-то вдаль.

Только сейчас Лида услышала слабый нарастающий гул, доносящийся из-за леса. За верхушками елей показался самолет. Летел он низко, почти задевая брюхом еловые ветки. Люди на поле не останавливались, срывали кочаны и бежали все дальше от леса, не замечая надвигающуюся опасность.

Солдат не выдержал, оставил ребят, выбежал на поле и стал размахивать ружьем. После чего прицелился и дал несколько выстрелов по самолету. Только сейчас мужчины заметили опасность, сменили направление и старались бежать ближе к лесу. Но самолет уже дал первый залп. Взвилась земля, подбрасывая комья замерзшей земли. Побежала дорожка, догоняя людей. Одна пробежала мимо, взлохмачивая землю, разрывая кочаны на части. Вторая достигла цели, пробежав мелкой рябью по спине мужчины, взрывая теплый тулуп.

Гул самолета затихал. Стихло все, оставив нетронутой молчаливой картину пустынного поля. Кочаны, рассыпав одинокие головы, раскатились по полю. Солдат, опустив автомат, шел к лежащему человеку. С той стороны поля было тихо, не шевелились кусты, не рвались вперед люди.

Ребята замерли, оцепенев от ужаса. Первой потянула за рукав Маша, оттаскивая Леньку в сторону дома. За ними встали и пошли остальные ребята. По дороге никто не сказал ни слова. Молча вошли они на знакомую улицу.

- Лида, тебе же еда еще нужна, да? – тихо, почти неслышно спросила Маша.

Все остановились и посмотрели на нее испуганными глазами.

- У нас там, -махнула она рукой в сторону своего дома, - крапива за забором осталась. Пойдем, нарвем.

Молча две девичьи фигуры отделились, скрывшись за калиткой.

В Ленинграде начинался первый голод.

После войны прабабушка Лида стала учителем. На фотографии она со своими учениками.