Циник и художница. Любовь по контракту.
Только для читателей 18+
Дорогие друзья!В моей новинке "Ошибка в контракте" на фоне любовной идиллии главных герое и сгущающейся опасности вокруг них в лице старого врага, проходит выставка кукол. Вера представляет своих кукол и не хочет слышать предостережений Марка по поводу опасности. Она полгода делала сказку и теперь хочет, чтобы ее увидели зрители и покупатели. Удастся ли Марку уберечь ее на выставке от угрозы? Читаем дальше.
Ошибка в контракте
ОТРЫВОК:
Сначала он подумал: это шутка.
Или ошибка. Или проверка на профпригодность, которую устроил его же отдел безопасности. Потому что та, что вошла в зал ресторана, никак не могла быть кандидаткой в жёны. Даже фиктивные.
Платье. Боже, что это за платье? Словно из бабушкиного сундука — ситцевое, в мелкий цветочек, с кружевным воротничком, который явно был моден лет пятьдесят назад. Волосы собраны в небрежный пучок, из которого выбились непослушные пряди. На щеке — пятно. Синее. Краска.
Она что, перед выходом картины писала? Или лицом в палитру упала?
Двадцать четыре года, значилось в анкете. Сейчас, глядя на неё, он бы дал все восемнадцать. Маленькая, щупленькая, в этом чудовищном платье. Кожа бледная, руки тонкие, без намёка на маникюр, с заусенцами. Она выглядела как пугало, которое сбежало с огорода и забрело в дорогой ресторан.
Марк прокрутил в голове свои критерии. Женщина рядом с ним должна быть взрослой, ухоженной, статной. Она должна уметь держать спину, носить каблуки, не смущаться деловых ужинов. Она должна быть активом, а не обузой. А это… это была катастрофа.
Он уже открыл рот, чтобы вежливо сказать: «Мне кажется, вы ошиблись. Я ищу женщину. Взрослую. Серьёзную».
А потом она подняла глаза. И он забыл всё, что хотел сказать…
Втрескался.
И ведь если бы она была красавицей — той самой, от которой у всех мужчин сносит крышу. Хоть какое-то объяснение. А тут… ну, даже смотреть особо не на что. Невысокая, худая, волосы в пучке, одежда из бабушкиного сундука. Ни тебе томных взглядов, ни соблазнительных изгибов, ни этой порочной грации, от которой у мужиков сносит крышу.
А у него внутри всё сжималось в комок. С каждым её движением…
Куклы Веры для выставки
Мастерская в доме Марка постепенно превращалась в сказочное царство.
Вера работала здесь каждый день. На стеллажах вдоль стен теснились баночки с красками, коробки с бисером, отрезы кружева и бархата. В углу, на специальных подставках, замерли новые куклы — целая коллекция, которую она готовила к осенней выставке.
Их было пять.
Первая — «Осенняя фея». Она застыла в танце, подняв руки к невидимому ветру. Платье из шифона цвета увядающих листьев — золотисто-оранжевое, с мелкими блёстками, которые вспыхивали при свете. Волосы — натуральные, рыжие с медным отливом, уложены в высокую причёску, из которой выбивались непослушные пряди. Лицо — тонкое, с чуть приподнятыми бровями и лёгкой полуулыбкой. Глаза — зелёные, с крошечными искрами внутри, будто в них отражался осенний лес. На ногах — крошечные кожаные башмачки на шнуровке, сшитые Никой специально для этой куклы.
Вторая — «Спящая царевна». Она лежала на бархатной подушке, укрытая прозрачной тканью. Лицо спокойное, веки опущены, губы чуть приоткрыты. Платье — белое, расшитое жемчугом, с длинными рукавами-фонариками. Волосы — светлые, почти белые, рассыпались по плечам. Казалось, вот-вот она откроет глаза и улыбнётся. Рядом с ней, на той же подставке, стояла крошечная золотая корона с сапфирами — Вера делала её три вечера, впаивая каждый камешек вручную.
Третья — «Хранительница леса». Самая высокая из всех, почти сорок сантиметров. В тёмно-зелёном бархатном платье, с плащом из искусственного меха. В руках — посох из настоящей ветки, обмотанный серебряной нитью. Лицо — строгое, с высокими скулами и твёрдым взглядом. Но в уголках губ пряталась едва заметная улыбка. Волосы — тёмно-каштановые, заплетены в тугую косу. На поясе — связка крошечных ключей, каждый из которых мог открыть какую-то дверь в сказочном мире.
Четвёртая — «Эльфийка-путешественница». Самая озорная из всех. Она стояла, слегка наклонив голову, с лукавой улыбкой. Короткое платье изумрудного цвета, подпоясанное кожаным ремешком. На ногах — удобные сапожки с загнутыми носами. За спиной — крылья из прозрачного пластика, расписанные серебряными узорами. Волосы — короткие, каштановые, с зелёной прядью. В руках — крошечная карта и компас. Вера сделала ей веснушки на носу — и эльфийка сразу стала похожа на озорную девчонку.
Пятая — «Зимняя сказка». Вся в белом и голубом. Платье из парчи с серебряной нитью, расшитое снежинками. На плечах — горностаевая накидка (искусственная, но Вера добилась, чтобы она выглядела как настоящая). Волосы — серебристые, собраны в пучок и закреплены диадемой в форме снежинки. Лицо — задумчивое, с чуть приоткрытыми губами, будто она собирается спеть колыбельную. В руках — крошечный фонарик, внутри которого светился светодиод.
Вера смотрела на них и чувствовала гордость. Каждая кукла была частичкой её души. Каждая — похожа на неё. Те же тонкие черты, те же изящные пальцы, та же хрупкость и в то же время внутренняя сила.
Митя часто приходил в мастерскую. Садился на пуфик в углу и смотрел, как она работает. Сначала молча, потом начал задавать вопросы.
— Вера, а почему у феи такие длинные пальцы?
— Чтобы держать волшебную палочку.
— А у царевны глаза закрыты?
— Потому что она спит. И ждёт своего принца.
Мальчик задумывался, потом кивал. А однажды сказал:
— Можно, я помогу?
Вера улыбнулась. Посадила его за маленький столик, дала заготовки — крошечные зонтики из проволоки и кружева, сумочки-мешочки, которые нужно было расшивать бисером. Митя делал это с серьёзностью взрослого человека — сосредоточенно, аккуратно, высунув кончик языка.
— У тебя талант, — сказала Вера, разглядывая его работу.
— Правда?
— Правда. Смотри, как ровно бисер ложится.
Митя улыбнулся. С тех пор они работали вместе. Вера делала лица, руки, ноги, шила платья. Митя — очень легкую работу. Но не менее важную.
Учёбой они тоже занимались. Вера купила ему тетради в косую линейку — учились писать палочки и крючки. Математика давалась легче — Митя быстро понял, что два плюс два — четыре, и даже начал складывать в уме простые числа.
Вечерами она читала ему сказки. Они сидели в гостиной на диване, Митя прижимался к ней плечом, слушал, иногда засыпал, и тогда Вера бережно укрывала его пледом.
Марк часто заставал их за этим занятием. Вставал в дверях, смотрел, молчал. Потом подходил, садился рядом. Иногда тоже читал — голосом ровным, спокойным, без лишних эмоций. Митя слушал его внимательнее, чем Веру — может, потому что дядя был для него авторитетом, а может, потому что голос у Марка был низкий, убаюкивающий.
Не забудьте ПОДПИСАТЬСЯ на АВТОРА
чтобы не пропустить новинки, акции и скидки
Дорогие друзья, моя книга "Когда тебя нет рядом" завершена.
Приятного чтения!
Когда тебя нет рядом...
Когда убегаешь от мужчины, от взгляда которого у тебя подгибаются колени, а в груди мелко вибрирует — убегаешь, чтобы не потерять себя в нем, не раствориться, не сдаться. Убегаешь от размеренной обеспеченной жизни, которую этот мужчина мог бы тебе дать на правах любовницы. Убегаешь из последних сил, и не знаешь, что ждет в чужом далеком городе, какие люди встретятся, сможешь ли залечить рану в сердце.
В Самаре Люда надеялась спрятаться, залечить раны и начать новую жизнь. Но судьба распорядилась иначе. Здесь её ждали двое.
Один — надёжный, как скала. Взрослый, состоятельный, готовый носить на руках. С ним — покой, уют, дом.
Второй — солнечный, лёгкий, молодой. От него пахнет свободой и морем. С ним можно смеяться, дурачиться и забыть о том, что внутри всё ещё болит.
Она думала, что выбирает между прошлым и будущим. Между страстью и покоем. Между долгом и желанием.
Но правда оказалась другой: тот, от кого она бежала, не отпустил. Он искал её. И он в это время спасал людей из горящего офиса — и навсегда остался обожжённым.
Люда узнает правду. И тогда ей предстоит сделать самый главный выбор: остаться в золотой клетке или бросить всё и уехать к мужчине, которого называют «чудовищем» лишь потому, что его тело хранит следы подвига. Но истинная любовь не видит шрамов — она видит сердце.
Читателя ждёт развод, воссоединение с любимым и счастье, которое приходит, когда перестаёшь бояться.
Людмиле пришлось выйти замуж за другого, чтобы понять: её сердце всегда принадлежало Антону.
Она думала, что развод — это конец. А оказалось — начало самой большой любви.
Отрывок:
— Ну всё, приехали, — сказал Серёга и вдруг не выключил двигатель, а просто повернулся к ней.
Люда потянулась к ручке двери, чтобы выйти, но в следующую секунду всё произошло слишком быстро.
Серёга надвинулся на неё, оказался совсем близко. Одной рукой он перехватил её запястья — крепко, но не больно, сжал в одной кисти так, что она не могла пошевелиться. Второй рукой взял за подбородок, приподнял её лицо, обхватил ладонью шею сзади — и впился губами в её рот.
Люда дёрнулась, попыталась вырваться, упёрлась свободной рукой ему в грудь. Но он был сильнее, и его губы — тёплые, настойчивые — не отпускали.
А потом...
Потом накатило.
Солнце. Ветер. Вкус прибоя.
У него был одеколон — морской, свежий, с нотками соли и свободы. Или это не одеколон, а просто он сам такой? Люда не поняла. Но вдруг — совершенно неожиданно для себя — она перестала сопротивляться.
На секунду. Всего на одну секунду.
Но в эту секунду она почувствовала то, чего не ожидала после Антона. Там не было тяжёлой, тёмной страсти, от которой трясутся поджилки и в животе замирает что-то в предвкушении вторжения. Там было другое. Лёгкое, как весенний ветер. Тёплое, как солнце после долгой зимы. Солёное, как морская вода на губах. И какая-то шальная, сумасшедшая свобода.
